Неточные совпадения
День, с утра яркий, тоже заскучал,
небо заволокли ровным слоем сероватые, жидкие облака, солнце, прикрытое ими, стало, по-зимнему, тускло-белым, и рассеянный свет его утомлял глаза. Пестрота построек поблекла, неподвижно и обесцвеченно висели бесчисленные флаги, приличные люди шагали вяло. А голубоватая, скромная фигура царя,
потемнев, стала еще менее заметной
на фоне крупных, солидных людей, одетых в черное и в мундиры, шитые золотом, украшенные бляшками орденов.
Сначала послышался стук и шум обвалившейся
на хорах штукатурки. Что-то завозилось вверху, тряхнуло в воздухе тучею пыли, и большая серая масса, взмахнув крыльями, поднялась к прорехе в крыше. Часовня
на мгновение как будто
потемнела. Огромная старая сова, обеспокоенная нашей возней, вылетела из
темного угла, мелькнула, распластавшись
на фоне голубого
неба в пролете, и шарахнулась вон.
Справа, совсем близко, высятся окутанные дымкой тумана передовые острова. Вот Порто-Санте, вот голый камень, точно маяк, выдвинутый из океана, вот еще островок, и наконец вырисовывается
на ярко-голубом
фоне лазуревого
неба темное пятно высокого острова. Это остров Мадера.
Особенно красивы молоденькие пихты, которые смело карабкаются по страшным кручам; их стройные силуэты кажутся вылепленными
на темном фоне скал, а вершины рвутся в
небо готическими прорезными стрелками.
Дальше за кустами
на фоне темного неба, усеянного миллионами звезд, вырисовывались кроны больших деревьев с узловатыми ветвями: тополь, клен, осокорь, липа, все они стали теперь похожи друг
на друга, все приняли однотонную, не то черную, не то буро-зеленую окраску.
Морской берег ночью!
Темные силуэты скал слабо проектируются
на фоне звездного
неба. Прибрежные утесы, деревья
на них, большие камни около самой воды — все приняло одну неопределенную
темную окраску. Вода черная, как смоль, кажется глубокой бездной. Горизонт исчез — в нескольких шагах от лодки море сливается с
небом. Звезды разом отражаются в воде, колеблются, уходят вглубь и как будто снова всплывают
на поверхность. В воздухе вспыхивают едва уловимые зарницы. При такой обстановке все кажется таинственным.
Вон эти точки, что давеча мелькали
на темном фоне грязи, около деревенских гумен, — их эта мысль не гнетет, и они не погибнут под бременем уныния и истомы: они ежели и не борются прямо с
небом, то, по крайней мере, барахтаются, что-то устраивают, ограждают, ухичивают.
Поезд грохотал и мчался вдаль. Пьяный солдат, высунувшись по пояс из высоко поставленного, маленького оконца товарного вагона, непрерывно все кричал «ура», его профиль с раскрытым ртом
темнел на фоне синего
неба. Люди и здания остались назади, он махал фуражкою телеграфным столбам и продолжал кричать «ура».
На фоне светлого
неба темной массой выделялся птичий утес, где тысячами собрались пернатые, чтобы вывести птенцов, научить их плавать, летать, добывать себе пищу, которые в свою очередь и
на том же самом месте тоже будут выводить себе подобных.
Такая заря горела, когда Ида взяла с этажерки свою библию. Одна самая нижняя полоса уже вдвигалась в янтарный
фон по красной черте горизонта. Эта полоса была похожа цветом
на полосу докрасна накаленного чугуна. Через несколько минут она должна была остывать, синеть и, наконец, сравняться с
темным фоном самого
неба.
На этом странном и грозном
фоне зубчатая стена казенного хвойного леса отчетливо рисовалась грубым,
темным силуэтом, а кое-где торчавшие над ней прозрачные круглые верхушки голых берез, казалось, были нарисованы
на небе легкими штрихами нежной зеленоватой туши.
Тяжелое и несуразное впечатление производила эта вычурная, пряничная постройка
на фоне сияющего крымского
неба и воздушных, серо-голубых гор, среди
темных, задумчивых, изящных кипарисов и могучих платанов, обвитых сверху донизу плющом, вблизи от прекрасного, радостного моря.